Три дня перед жизнью.

Три дня перед жизнью.

28 февраля 2005, вечер

Я сам себе не верю. Маша зарыдала. Она стояла и глупо смотрела на двор. Ничего не могла сказать. Потому что любила. А я видел облака. Или тучи. Не знаю. Небо было затянуто чем-то серым и неприятным. Осень мне не нравилась. Листья с деревьев давно уже опали. Голые и одинокие, деревья ждали снега.

Мама держит меня на руках. Я кричу только для вида. На самом деле очень приятно. Самые беспокойные дни в моей жизни. Только есть хочется, но это уже не важно. Потому что мне подарили новую деревянную машинку. Не знаю зачем, но я пытаюсь засунуть её в рот. Маме. Ей явно не нравиться…

Девять месяцев мне снились какие-то странные сны. Я хотел открыть глаза, но не мог. Больно. Я всё время чувствовал маму. Она была так близко, что каждый её вдох был моим. Резко стало холодно. Я открыл глаза: меня освещала адская машина, прожектор, снятый с какого-то маяка. А потом потекли слёзы и я заревел. Все почему-то улыбались. Откуда мне было знать, что мне тут рады!? Спокойней не стало. Теперь я стал думать. Было о чём. Сегодня, 16 января 1984 года я родился. На Земле стало одним Андреем больше.

День первый.
Свет не давал мне покоя. Он всегда был надо мной и только к вечеру девушка в халате его выключила. Соседи не давали спать. Все вокруг беспорядочно и бессмысленно орали. Неужели никто не умеет разговаривать?! Часам к 3 утра народ умолк и я мог спокойно обдумать всё, что со мной произошло, оценить ситуацию. Окружающие меня существа были глупы, словно только что родились. Хотя что я говорю. Мы же все тут только что родились и ждём надоедливых родственников. Об этом мы ещё не знаем… маму мне ещё не показывали, хотя увидеть её очень хотелось. Тем более наверху говорили, что кормить нас будет именно она. Как же она выглядит… мама!?

Кроватка была ужасной. Как тут спали до меня я не знаю… Надо бы утром сказать, что народ недоволен. Сказал бы. Если бы умел говорить. Скорей бы научили… ох, сказал бы я им… Изо рта вырывался только пронзительный ор раненой обезьянки.
Одеяло быстро слетело и стало очень холодно. Видимо, девушка в белом тоже это почувствовала, потому что вскоре ко мне подбежали и укрыли. А я был доволен до опупения… кстати, с пуповиной слава богу всё было в порядке. Думать было не о чем и я решил отпустить медсестру поспать, перестав орать, и сам быстрёхонько уснул. Надо же, сегодня только первый день моей жизни, впереди ещё так много таких дней…

Проснулся от явного неудобства между ног. Вы представляете, я описался! Мир внезапно перевернулся: меня перевернули, чтоб поменять пелёнки. Так было стыдно, даже покраснел. Но тётя ничего не сказала, только шлёпнула меня по попе (я ей припомню…) и ушла.

Мамино молочко оказалось очень приятным на вкус. Если не пробовали, обязательно попробуйте! После принятия свежего молочного завтрака я обнял маму. Тут мы оба поняли, что у меня есть слюни. Через пятнадцать минут они были везде. Она виду не подала, а я радостно засмеялся. Наверное, мой смех был слишком заразительным, потому что ко мне опять прибежала тётя и засунула в рот соску. Так у меня появилось первое увлечение.

Вскоре на соседней кровати поселилась какая-то девочка. Она почему-то совсем не ревела и мило улыбалась. Она по-своему видела мир. Тем не менее это не спасло её от участи любого новорожденного: когда она впервые в жизни описалась, ей было не до смеха, зато я был доволен. Через пару часов в палате сложился весьма профессиональный хор. Голос у меня и соседки был не очень, но на это тут никто не обращал внимания и мы радостно пели песни на неизвестном даже нам языке.
Время проходило со скоростью света. Но в палате я уже всё изучил, реветь надоело и я даже заскучал. Как здорово быть человеком. Рождаться, вырастать, жить. Я тогда полюбил жизнь, интересную и такую бесконечную… Это был мой первый самостоятельный день моей жизни. Первый… важный, спокойный и беззаботный…

День второй.
Я рос довольно быстро. Даже очень. Из малыша резко превратился в подростка. Наверное, немного наглого и ненормального, но сердце у меня точно было. За пятнадцать лет моей жизни практически ничего не произошло. Только одна серьёзная вещь, поменявшая в некотором смысле меня. Когда мне было четыре года, мама развелась с моим папой и десять лет мы жили одни. Мать работала в какой-то фирме менеджером и домой приходила довольно поздно. На личную жизнь времени не было. Лишь только иногда она приходила домой пораньше, чтоб немного поговорить со мной, но я не ждал её. Я никогда не хотел с ней разговаривать.

В четыре года я ещё мало что понимал, но отца я очень любил. А он любил меня и нянчился со мной всё свободное время. Такое не забывается. Но у родителей были очень плохие отношения. Мать оказалась не такой, какой я её себе представлял. Жестокую, раздражительную и злую, её не любил ни я, ни отец. И через четыре года после моего рождения они развелись. Меня оставили на воспитание матери. Папа сначала часто приезжал со мной повидаться, но потом начал потихоньку забывать и сейчас я уже не помню, когда в последний раз его видел. Живу я самостоятельно, воспитывает меня школа и улица. Бесконечные ссоры с мамой я забываю только в школе. Наверное, только из-за этого я стал хорошо учиться и по вечерам читать скучные книжки.

Я умылся, приготовил завтрак, собрал портфель и пошёл в школу. Там меня ждали. Уроков для меня не было. На каждом уроке я думал о том, что со мной будет. Мне было жалко отца. Себя я жалел не меньше.

Учительница пыталась что-то объяснить. Я её не слушал. Так закончился очередной учебный день. Я вышёл на улицу. Домой не вернулся. Сбежал. Не оставил даже записки. Очень переживал. Думаю, мама тоже. Ночью я совсем не спал. Гулял по Москве и пытался себе объяснить, что я наделал. К четырём часам утра ужасно захотелось есть. Голод не позволял думать ни о чём другом. В городе постепенно зажигались огни и вот уже люди лениво поехали на раннюю работу. И я почувствовал себя идиотом. Сбежал из дому без повода. Нет! Повод, конечно, был, но не такой, чтоб портить всю… жизнь.

Вернулся домой. И как знал: мама на работу не пошла и осталась дома, ожидая от меня хоть что-нибудь. Думал, что она меня убьёт. Или хотя бы будет орать, но нет, она просто обняла меня и заревела. Я тоже. Пытался сдержать, но бесполезно.

− Почему, Андрей? Почему ты убежал? − сквозь слёзы спрашивала меня мама, но я молчал.
− Я так волновалась, так переживала…
Тогда я почувствовал себя виноватым. Я бы, наверное, извинился, но не мог. Слова были лишними. Она позвала меня пить чай и мы просто сидели друг напротив друга. Она смотрела мне прямо в глаза. Это было первое в моей жизни, чего я не понимал. Безразличны были слёзы. Запёрся внутри и не собирался открываться. А помогло бы. Я рано лёг спать в надежде уснуть, но не мог. Первый день, когда я не мог уснуть.

Я почему-то по-другому представляю жизнь. Совсем не понимаю людей и вижу лишнее. Я не должен многое видеть, чувствовать, обдумывать, но всё приходит в голову. И так с самого рождения. Казалось бы, проще жить, когда не понимаешь. Это не так. Я думал, что всё понимал, но увы…

Детство было странным. Прошли годы. Они длились так долго, но продолжались мгновенья. Каждый день был особенным, но сливался со всеми другими днями. Такой же скучный, как и всё. Всё изменилось.

День третий.
Пока не написал, но знаю точно, что будет о Маше (той, которая переехала к Андрею и в которую он влюбился). Вот.

Красовский Кирилл